"Northsable" пожалуйста, оставляйте комментарии...

Вкус крови

Mon, 13 Jul 2009 07:18:56 GMT

Сколько информации можно получить о мире, не открывая глаз? Лишь слабые отголоски дневного света просачиваются сквозь мои опущенные веки, но я понимаю, что сейчас раннее утро, утро воскресенья, потому что милый друг мой сейчас дома. Его легкие шаги слышатся на кухне. И еще я чувствую знакомый соленый привкус во рту. С тяжелым стоном разлепляю окровавленные губы – сегодня мне снова будет плохо.

- Ты сегодня снова гуляла во сне, - мой Кир уже сидел рядом и держал в ладонях кисти моих рук, согревая холодные пальцы. Я даже не слышала, как он подошел, кровь растекается в моем теле, заполняя все сосуды и капилляры, и мои обостренные чувства начинают мне отказывать.
- Почему ты не остановил меня? – произнесла я с трудом, вибрация голосовых связок отдавалась во всем теле, уже начинала болеть голова.
- Конечно, дорогая, - улыбнулся он, - во-первых, ты слишком быстро двигаешься, когда голодная, во-вторых, мне вовсе не улыбалось стать твоим ужином в этот раз. Кто бы тогда сегодня за тобой ухаживал, с ложечки кормил?
При упоминании о еде желудок скрутило в спазме:
- Ты нарочно про еду?!
Кир усмехнулся и погладил меня по голове.
- Ну, милый, ну ты же мог пальнуть в меня серебряной пулей, как в прошлый раз. Я бы как раз только к утру оклемалась, никуда бы не ушла… И никого бы не убила… - добавила я шепотом.
- Не могу я в тебя стрелять! В прошлый раз себя еле заставил, а потом, пока ты здесь на полу в муках корчилась, серебро из тела вытравливая, я себя проклинал! Знала бы ты, как кричала тогда!
- Ты же знаешь, что я ничего не помню. Вся боль и муки после восстановления моментально пропадают из памяти, как будто их и не было.
- Но как ты кричала… - лицо Кира исказила гримаса боли, его можно было понять.

Бывает такое, что люди идеально подходят друг другу, и все окружающие умиляясь говорят: «Какая красивая пара!» Бывает так, что выбор спутника жизни вызывает непонимание и недоумении: «Да что же она (он) в нем (ней) нашла (нашел)?!». Вот мы с Киром были как раз вторым вариантом. Я всегда ловила на себе восторженные взгляды, мои глаза и волосы вызывали восхищение поклонников и зависть подруг, фигура не отличалась пышностью форм, но в меру разработанные мышцы делали ее правильной. Бледность кожи, которая появилась позднее, еще более приблизила меня к канонам красоты. Я была прекрасна, как мраморная античная статуя, и столь же тверда характером и неприступна. Я сейчас уже не помню, когда в первый раз увидела Кира, хотя его внешность более чем просто запоминающаяся. На фоне его изуродованного шрамами лица моя красота сияла подобно бриллианту в оправе черненого серебра. Знаю, бриллианты не оправляют в серебро, и тем более дико для окружающих смотрелся наш союз. Красавица и чудовище – называли нас за глаза, только никто не знал, что настоящее чудовище вовсе не Кир, а я.

Ужасающе прекрасные дети ночи, главные герои многих ночных кошмаров и безумных фантазий, притягательные и отталкивающие кровопийцы-вампиры! Сколько волшебных сказок я читала про них в детстве! Это были мои любимые герои! Я мечтала стать одной из них! Бессмертной! Внушающей страх и вечно прекрасной…
Моя мечта сбылась… Знаю, это невероятно, но я встретила вампира в уютном сквере одного итальянского городка, где отдыхала в гордом одиночестве, убежав от родительской опеки и излишнего внимания поклонников. Серж, так звали вампира, выбрал меня в качестве жертвы. Он не собирался убивать меня совсем, он был слишком осторожен, чтобы решиться на убийство, к тому же у него была еще одна причина, чтобы не выпивать всю мою кровь, а оставить себя полуголодным, но о ней я узнала позднее. Серж действовал как всегда, познакомился со мной, обворожил белоснежной улыбкой, а потом честно сказал, что хочет выпить пару стаканов моей крови, зная, что жертва ничего не вспомнит об этом как только исчезнут на ее шее следы вампирьих зубов. А происходит это очень быстро, в течение пары часов. Вампир говорил, что мне это сильно не повредит, и что будет только совсем чуть-чуть больно, он знал о своей нечеловеческой привлекательности, но явно не ожидал, что я радостно брошусь к нему на шею, умоляя сделать меня такой же, как он сам. Не ожидал, но долго упрашивать его не пришлось. В эту же ночь я получила бессмертие и вечную молодость. И еще узнала, как сильно меня обманывали книги и фильмы, создавшие в моей голове образ вампира, неуязвимого и всесильного, ищущего наслаждение в теплой человеческой крови.
Вампиры намного сильнее человека и куда более ловкие, их органы чувств работают в десятки раз лучше, они бледны и невыносимо красивы, но все это остается правдой только пока они голодны. Жажда крови вполне терпима при свете дня, но ночью она становится непреодолимой. Не помня ни о чем, ведомый инстинктом, вампир выходит на поиски жертвы, вволю напившись крови, вампир становится человеком, слабым больным умирающим человеком.

Этой ночью я не сдержалась и вышла на охоту, и Кир не смог меня остановить, а теперь я лежу пластом в кровати, с таким горьким и сладким вкусом крови на губах. У меня нет сил пошевелиться, я вижу и слышу не больше, чем любой человек, и мое тело думает, что оно снова живое… Моя голова раскалывается от боли, сердце пытается качать чужую кровь по холодным сосудам, от чего по всему телу идут отвратительные трупно-фиолетовые пятна, давно высохшие легкие стремятся наполнится воздухом, желудок скручивают бесконечные спазмы. Все это приносит невероятные мучения, не сравнимые по силе с отторжением серебряной пули, и все это не закончится, пока чужая кровь в моем теле окончательно не остынет. И Кир это знает, потому он уже наполнил ванну холодной водой и уже берет меня на руки, чтобы отнести туда. Холодная вода. Она ускорит процесс остывания, и мне полегчает быстрее, но минус в том, что я терпеть не могу холод. Я панически боялась мороза, когда была человеком, всегда одевалась сильнее, чем следует, чтобы ни в коем случае не выпустить свое тепло. Теперь у меня нет своего тепла, зато у меня есть Кир. Это самый горячий человек из всех, что я встречала. Нет блаженства выше, чем лежать в его объятиях, прижимаясь всем телом к его горячей коже и осторожно ощущая губами пульс на его шее. Кир, конечно, знает, что рискует жизнью, но мое желание чувствовать его тепло все же пересиливает жажду крови. Я очень боюсь сорваться однажды и убить его, потому что потом мое существование станет невыносимо холодной. Я вообще никого не хочу убивать! Потому что кровь, временно оживляющая мое тело, доставляет мне неимоверные страдания и заставляет полдня провести в ледяной воде.

Правда, все же я не совсем искренна, когда говорю, что состояние насыщения для меня отвратительно во всем. Все вампиры говорят, что это то ужасное и невыносимое, что дает вампирам статус «проклятых». Но, может быть, ни у кого из них просто нет того, что есть у меня? А у меня есть Кир, мой теплый смертный и желанный Кир. И лишь в те тяжелые дни, когда мое сердце ненадолго оживает, омытое кровью моей очередной жертвы, для меня вновь приоткрывается тот мир, который я променяла на вечное существование вампиром. Сквозь боль и тяжесть я чувствую то, чего не успела узнать и осознать пока была человеком, то что заставляет меня, мертвую, верить в жизнь, что делает мне понятным, почему Кир, презирая опасность, остается рядом со мной.
Я чувствую любовь.

Казусы реальности ч.2

Fri, 27 Feb 2009 19:28:52 GMT

- О, да! Я крут у меня есть вОт такая большая дорогая тонированная машина! А еще я умею в ней сигналить! (и дальше вслух) Эй, красотка! Покатаемся?
- Пошел к черту..(с презрением) Это клевую машину тебе купил отец, чтобы балбес-сыночек не путался под ногами. Ты обыкновенное тупое животное, и тебе нужны девки, что стоят кучками в ожидании чуда у дверей ночных клубов. Тебе туда, парниша, прямо и на светофоре налево. Светофор – это вооон тот столб с разноцветными огоньками. Тебе этого не говорили, когда ты права покупал? Кстати, обрати внимание, что ехать можно только, когда зеленый фонарик горит.
«Парниша» застыл на мгновение, а потом выплюнул в полголоса какую-то нелестную для меня фразу, состоящую, казалось, из одних только согласных, и рванул на своей машине резко вперед.
- Ты злая. – Заметил с доброй улыбкой мой спутник. Мы с ним вместе сегодня утром месили ногами грязный снег, гуляя бесцельно по улицам города.
Тут раздался визг тормозов, потом громкий треск и звон разбившегося стекла. Мой спутник резко посмотрел вперед, в сторону откуда донесся шум. Я не подняла взгляда от снежной каши под ногами, ничего нового я бы не увидела, там, на перекрестке наш недавний знакомый на лихой машине не успел проскочить перед Камазом, груженым пустой стеклотарой.
- Ты знала. – Спутник снова обратился ко мне. – Ты же могла его остановить.
- Могла. – Согласилась я. – А зачем? Никто серьезно не пострадал. Этот придурок отделался легкими ушибами и лишением прав, потому что в его крови найдут недопустимые вещества. Около полугода он будет ныть и просить своего папочку купить ему новые права, но в эти полгода на дорогах будет одним уродом меньше.

Мы шли молча некоторое время, под ногами все так же хлюпала снежная каша – дорожные службы не справлялись с затяжным снегопадом. Небольшой просвет в небе, образовавшийся сегодня утром, снова закрыло тучами. Вновь начавшийся снегопад уменьшил видимость почти до нуля. Машины на дороге резко сбавили скорость и теперь осторожно крались друг за другом, иногда жалобно сигналя. Сейчас здесь образуется очередная пробка, учитывая аварию на перекрестке, рассосется она не скоро.Мы шли молча некоторое время, под ногами все так же хлюпала снежная каша – дорожные службы не справлялись с затяжным снегопадом. Небольшой просвет в небе, образовавшийся сегодня утром, снова закрыло тучами. Вновь начавшийся снегопад уменьшил видимость почти до нуля. Машины на дороге резко сбавили скорость и теперь осторожно крались друг за другом, иногда жалобно сигналя. Сейчас здесь образуется очередная пробка, учитывая аварию на перекрестке, рассосется она не скоро.
Окружающие нас безликие дома многоэтажки сквозь снегопад смотрелись намного таинственнее и приятнее, чем при ясной погоде. Сейчас они выглядели бесформенными глыбами камня, походя на природные скальные громады, и снег вокруг был как облака над вершинами. Теперь это был город из моих снов, город в облаках, созданный лишь для таких, как мы.
Мой Спутник видимо тоже искал подходящие образы в своей памяти, и мысли его текли параллельно моим.
- Ты смотрела фильм «Город ангелов»? – спросил он чуть отстраненным голосом, все еще рассеянно думая о чем-то.
- Конечно. Но мы не ангелы.
- Ты меня пугаешь иногда
Я усмехнулась:
- Ты тоже не прост. Ты даже не кажешься простым. Но мы все же не ангелы.
- Но и не люди…

Я промолчала, я могла с этим поспорить. Моя мать - человек и отец тоже, почему же я не должна считать себя человеком? Да, мы отличаемся от других, но может именно мы и есть настоящие люди?
- Может мы и есть настоящие люди… - повторила я конец своей мысли вслух.
- Ага, - в голосе Спутника промелькнула ирония, - Несколько десятков настоящих людей на полуторомиллионный город.

Конечно, Спутник прав, здесь работает принцип большинства: каких людей больше, те и настоящие. А я, Спутник и другие – это что-то иное…

- Давно хотел спросить, - прервал мои размышления друг. – Ты видишь будущее?
- Нет. Я просто просчитываю линии вероятности.
- Она просто просчитывает линии вероятности, - передразнил меня собеседник. – Можно подумать, что каждая бабка у подъезда так умеет делать!
- Вот ты в точку попал. Приподъездные бабки умеют как раз примерно то же, что и я. Они умеют делать выводы из известных фактов. Ну, может, мне нужно чуть меньше фактов, чем им, - смущенно улыбнулась я, взглянув на Спутника из-под мехового капюшона. Спутник был хорош, правда, это была его особенность – нравится людям. Он легко находил общий язык, быстро становился лучшим другом, не больше, и так же быстро мог исчезнуть из чьей-нибудь жизни, оставив о себе самые лучшие воспоминания и абсолютно никаких намеков на разочарование. Легко приходил, легко уходил – толи друг, а толи виденье. Его ничто и нигде не держало, он был свободен, как ветер, и никому не принадлежал. Спутник обладал той привлекательной ясностью светлых глаз, которая никого не могла оставить равнодушным. Правда, говорят, что я тоже ей обладаю, но на Спутника это, видимо, не действует. Я еще раз взглянула ему в глаза и проверила линию вероятности. Нет, у меня нет никаких шансов. Он со всеми, но ничей, поэтому и Спутник.
- И все же твои способности особенные, - очень убедительно сказал Спутник, и добавил, почти шепотом. – Ты и сама особенная.
Стоп. Я встала, как вкопанная. Линии вероятности стремительно начали меняться, разворачивая передо мной картины, в которые тяжело было поверить, но очень хотелось. Я еле смогла себя остановить, когда вариантов стало слишком много, и сконцентрировалась на двух наиболее близких и явных картинках, которые должны были осуществиться с вероятностью 85-90%.
Спутник ждал, когда мое прозрение закончится:
- Ну что? Какова вероятность, что ты будешь ужинать со мной сегодня?

95%, нет, уже 99. Один процент оставим на случай.. ну, например, столкновения Земли с заблудшей кометой.
- Еще пару минут назад этой вероятности не было вовсе, – улыбнулась я. – Потому что пару минут назад ты не собирался меня приглашать.
- Неправда, – спокойно возразил он, - я собирался это сделать все утро.
- Значит, мои способности не так, хороши, как ты думаешь.
- Позже разберемся, - серьезно кивнул Спутник, - а ты лучше пока не заглядывай далеко в будущее.
- Да я же говорю! – Рассмеялась я. – Что не вижу будущее, я просто…
Улыбка спала с моего лица. Долгий снегопад. Плохая дорога. Нулевая видимость.
-…просчитываю…
Тротуары расчищены лучше. Куда ведут детей в такую погоду? Слишком мало времени.
- …линии…
Тяжелый грузовик. Задержка в пробке. Доставить груз вовремя. Любыми путями.
-…вероятности. Прости меня! – я резко обняла Спутника, а потом со всей силы оттолкнула от себя так, что он по инерции прошел еще несколько шагов назад и наткнулся на сугроб, на краю тротуара.
Слишком большая скорость. Водитель грузовика, решивший объехать пробку по тротуарам, заметил меня, но слишком поздно. Машина резко затормозила, заскользив по зимней дороге, и остановилась рядом с застывшей в ужасе молоденькой воспитательницей и ее группы детишек из ближнего детского сада, не доехав до них каких-то полметра.
Я не почувствовала ни боли, ни даже самого удара. До того, как сознание мое угасло, я еще успела увидеть варианты счастливой жизни этой воспитательницы, у которой свадьба назначена на следующую неделю, и детишек, некоторые из которых станут известными, а другие просто хорошими людьми. Видела, что водитель, сбивший меня, больше никогда не сядет за руль, но вспомнит отцовское ремесло и будет создавать прекрасную резную мебель. И что Спутник продолжит свои путешествия из города в город, и его воспоминания обо мне будут светлы. А еще я успела увидеть абсолютный ноль, идеальную пустоту, составляющую мою собственную линию жизни – абсолютное ничто в шаге от вечности.
…
…

Снегопад четвертые сутки заметал улицы и дворы моего города. Это было не лучшее время для прогулки, но в такую погоду так волшебно смотрелись дома, закутанные плотными покрывалами метели, словно очень низкими облаками.
- Ты смотрела фильм «Город ангелов»? – прервал молчание мой Спутник.
- Да. Конечно, – я улыбнулась. – Кажется, ты это уже спрашивал.
- И теперь ты тоже станешь утверждать, что мы не ангелы?
Я посмотрела Спутнику в глаза, рассмеялась и ничего не ответила.
Я не вижу будущего, я просто просчитываю линии вероятности, выбираю варианты, которые имеют больше шансов стать реальностью. А Спутник, Мой Спутник, умеет эту реальность корректировать, исправлять свои и чужие ошибки.
Я не знаю, как он это делает, но когда после абсолютной пустоты я вдруг осознала себя целой и невредимой в объятиях Спутника и снегопада, у меня не хватало сил, чтобы спросить. Я смотрела на то, как воспитательница, пытаясь сдержать приступ собственной истерики, успокаивает детишек, как водитель с удивлением заглядывает под свою машину, он был уверен, что кто-то стоял у него на пути и попал под колеса.
- Твоя смерть была бы страшной, хотя и не глупой ошибкой этой реальности. – Ответил мне Спутник, не дожидаясь вопроса, и обнял еще крепче. – Очень страшной ошибкой.

Февраль 2009

Казусы реальности ч.1

Mon, 02 Feb 2009 21:43:19 GMT

Черный кожаный плащ, любимый, уже немного потертый от сумки на плечах, был как нельзя кстати в этот промозглый осенний день. Он к тому же еще и очень ей шел, но Даше сейчас было не до того. В ее голове упорно противостояли друг другу все аргументы «за» и «против». Такое состояние не было в новинку, но в этот раз решалось нечто большее, чем обычно.
Как? Как я могу все это оставить? Все эти улицы, дома, эту энергию и ауру города? Слово-то какое вспомнила – аура… Брось, ты никогда так не называла это ощущение. Вот здесь, да именно на этом месте я встретила тогда Его, и оставила, собственно, тоже здесь, только спустя полгода после встречи. Я всегда вспоминаю все, что с ним связано, когда прохожу здесь. Если я уеду, то ничего мне о нем больше не напомнит. Нет! Не хочу! Не хочу забывать! И он, и другие люди, и другие события составляли часть моей жизни. Каждый закуток этого города может рассказать мне быль про меня же! Или же легенду, то, что могло бы произойти, но не случилось. Я.. я не могу все это потерять…Да, я могу не поехать, но это … наверно это убьет меня.. и его. Это какой-то неразрешимый выбор… Помоги мне! Пожалуйста помоги! Услышь!
Он услышал. В кармане кожаного плаща сначала зажужжал, а потом зазвонил маленький черно-серебристый сименс.

- Да, мой хороший.. – взяла она трубку.
- Тебе плохо, родная, я чувствую.
- Да, мне плохо. Я уже решила ехать, но зачем-то решила в последний раз пройтись по МОЕМУ городу, и теперь я в отчаянии. Я не могу все это оставить.
- Кто-то из нас должен оставить либо свой город, либо другого… Я не хочу тебя терять. Оставайся здесь, а я приеду к тебе.
- Нет, тебе нельзя уезжать. Ты один такой в своем городе, ты незаменим. А у нас я не одна, Казань сможет прожить без меня. Ну, возможно, что число несчастных случаев возрастет процентов на 10, но это же не так много. А я смогу привыкнуть к твоему городу, правда, тем более, что ты будешь всегда рядом. Я освоюсь, быстро.
- Ты конечно освоишься, но, солнце мое, ты никогда не сможешь стать там тем, кто ты есть сейчас, у себя. Подумай, пожалуйста, еще раз, я приму любое твое решение. Я тебя люблю.
- Как мне выбирать?! Если я останусь, то предам тебя, а если уеду, то предам свой город, а значит и себя!
- Знаешь, Дарь, я бы предпочел, чтобы ты предала меня, а не себя…

Она закрыла глаза и захотела оказаться ближе к реке, где холодный ветер так хорошо выдувает все мысли из головы. И вот она уже стоит на мосту, по ту сторону перил, потерявших узор своей лепнины под многочисленными слоями небрежной штукатурки.

- Хороший мой, я не знаю что мне делать. Только жертвовать собой всегда легче, чем другими…

Она посмотрела вниз, на темно-коричневую воду, еще шаг.. нет, достаточно просто разжать руки и чуть наклониться вперед, и уже краткий миг полета завершиться всплеском и почти сразу же ударом о дно. Здесь неглубоко, на самом деле, да и еще наверняка скрываемые мутной водой торчат из песка сваи так и не убранные после строительства нового моста.

- Что это ты удумала? – его голос, уже не в телефоне, а просто над ухом. В такие моменты расстояние в несколько сотен километров ничего не значило.
- Ничего я не удумала, - ответил она, не оборачиваясь, - просто песню вспомнила. «Отвергая законы природы стоит у перил моста, безумно глядя на воды, совершенная красота»…
- Ты себе льстишь, - улыбнулся он,- совершенная красота – это мраморные статуи мастеров возрождения, а ты слишком теплая и живая, чтобы быть совершенной. Давай-ка, сюда.

Он аккуратно переставил девушку на тротуар по эту сторону парапета. Она посмотрела ему в глаза, и он мог поклясться, что видел в ее глазах не только свое отражение, но еще и отражения всех 1,5 миллионов жителей ее города. Нужно было решить все, сейчас.
- Помнишь, ты говорила мне, что хочешь, чтобы за тебя многое решали? Так вот, я решил за тебя. Ты никуда не едешь, потому что там ты будешь как мертвая. А зачем мне нужен труп ходячий вместо жены? Да я просто не прощу себе, что заставил тебя разорвать свою душу пополам, между мной и Казанью. И я к тебе не приеду, потому что сама знаешь, чем это может обернуться. Если тебе так будет легче, то можешь считать, что я тебя бросил. Только это не правда. Ради одной тебя и всех жителей моего города будет так, как я сказал.
Май-июнь 2008г.

Снежная человечность

Wed, 21 Jan 2009 20:41:43 GMT

Окна небольшой избушки, уютно устроившейся на берегу холодного озера, светились теплым, чуть подрагивающим рыжим светом. Внутри был растоплен камин, зажжены свечи, а бокалы наполнены вином. Приятное потрескивание дров и устланный мягкими шкурами пол дополняли прекрасную обстановку, созданную для двоих. На многие километры вокруг не было больше ни тепла, ни света огня. Вокруг избушки расстилалась во всем своем великолепии зимняя тайга, дикая, неизведанная, но обитаемая.

Стараясь остаться незаметным под покровом метели и ночи, существо всматривалось в обледенелое окошко лесного дома, туда, где горел огонь и были люди. Люди не пугали его, Ила был молод и любопытен, и потому любил наблюдать. Человеческое племя было очень похоже на Ила и его сородичей, разве что шкура, защищающая йети от морозов, принадлежала им самим, а не была снята с убитых животных. Йети не считали, что люди заслуживают их внимание, и предпочитали держаться подальше. Но, как уже было сказано, Ила был молод и любопытен, тем более, что в этот раз случай был особенно интересен.

В этот раз люди приехали не шумной толпой, как обычно, а только вдвоем. И один из этих людей… Нет, пожалуй, Ила не смог бы это описать, но… Один из них был таким хрупким и изящным созданием, и голос был подобен журчанию ручья, и длинная шерсть на голове сияла цветом закатного солнца. Ила понял – это была самка. Человеческих самок он раньше не видел никогда. Йети не знал, что такое любовь, но, очевидно, ему не было чуждо это чувство. Потому что нельзя иначе назвать ту непреодолимую силу, которая стала притягивать Ила к этому слабому существу.В этот раз люди приехали не шумной толпой, как обычно, а только вдвоем. И один из этих людей… Нет, пожалуй, Ила не смог бы это описать, но… Один из них был таким хрупким и изящным созданием, и голос был подобен журчанию ручья, и длинная шерсть на голове сияла цветом закатного солнца. Ила понял – это была самка. Человеческих самок он раньше не видел никогда. Йети не знал, что такое любовь, но, очевидно, ему не было чуждо это чувство. Потому что нельзя иначе назвать ту непреодолимую силу, которая стала притягивать Ила к этому слабому существу.

И все мысли снежного человека теперь были направлены к избушке у озера, и каждый день он приходил на опушку леса, чтобы украдкой наблюдать за обладательницей роскошных рыжих волос, так резко выделявшихся на фоне снежной поляны.
Иногда Ила пытался «позвать». «Иди ко мне. Иди ко мне» - мысленно повторял он, пристально глядя на девушку. И та замирала на некоторое время, поворачивала в его сторону красивую голову, делала несколько неуверенных шагов, но потом резко вздрагивала, выходя из-под влияния, и снова со смехом продолжала заниматься своими делами. Чтобы подчинить девушку своей воле, Ила должен был знать ее имя.

Йети очень хотел подойти поближе и послушать, как же к ней обращается тот, другой человек, но хорошая погода мешала ему это сделать. И вот, наконец, сегодня ночью завьюжило, и Ила смог подойти к самому дому. Теперь он стоял у небольшого окна и не столько смотрел, сколько слушал. Слух у него был отличный, но люди разговаривали негромко, и Ила ничего не мог разобрать.
В маленькое пространство незамерзшего стекла Ила увидел, что девушка вышла из комнаты с камином на кухню. Это был шанс. Йети прикрыл глаза, и, подчиняясь его воле, домовая мышь уронила с полки на кухне деревянную миску. Миска упала на пол и закатилась под стол. Ила слышал, как девушка вскрикнула от неожиданности.
- Ануш, с тобой все в порядке? – откликнулся второй человек.
«Ануш! Ее зовут Ануш!» - снежный человек с трудом унял заколотившееся вдруг сердце и снова начал «звать»: «Ануш, иди ко мне. Ануш, иди ко мне».
Там, в доме, на кухне, Ануш замерла сначала, а потом очень поспешно стала надевать шубу, путаясь в меховых складках.
- Ануш, ты куда? – спросил мужчина.
- Я… Я не знаю… - замешкалась на мгновение девушка, но потом взгляд ее снова стал бессмысленным, - Мне надо идти. Очень надо. – твердо сказала она и направилась к двери.
- Стой же! Ты что?! Что с тобой?! – мужчина попытался удержать Ануш. Он был, несомненно, сильнее, но боялся сделать ей больно. Девушка вырвалась, метнулась к двери и, откинув занавесь из шкур, рывком распахнула ее. Упругая волна снежного ветра ворвалась в теплую комнату, прошлась по столу, уронив и потушив свечи, разметала огонь в камине и легла ворохом колючих снежинок на пол, погрузив во тьму и отчаянье бревенчатый дом на берегу холодного озера.

Неподалеку, под пологом леса, где у ветра уже не было власти, прислонившись спиной к многовековой сосне, стоял самый счастливый на свете снежный человек Ила. Он бережно прижимал к груди свою драгоценную добычу и нежно сдувал снежные звездочки с рыжих как закатное солнце волос.

Охотница-Мадьяра

Fri, 15 Aug 2008 10:19:54 GMT

На опушке Пограничного леса не было ветра, но была тишина. Это мертвое дыхание Безмолвной Пустоши поглощало все звуки. Ее царство начиналось от самого края леса и простиралось до горизонта, где оно заканчивалась – никто не знал. Луна освещала верхушки деревьев сразу в двух мирах, и наверно потому свет ее был так слаб. А может, даже свету было нелегко существовать во власти Пустоши. Как бы то ни было, ночь была темная, рыжий свет костра не разгонял тьму дальше, чем на расстояние вытянутой руки.

Охотница-Мадьяра подбросила еще веток в огонь, костер вспыхнул ярче, но продолжал гореть совершенно беззвучно – Пустошь не позволяла нарушать покой. Мадьяра нередко приходила сюда, в этой непоколебимой тишине спокойно и правильно текли мысли. Для раздвоенного сознания охотницы это было очень важно.

Мадьяра поправила поленья в костре. Сейчас она просто вспоминала, думать было уже не о чем. Решение пришло, но ей пока некуда торопиться – зверь уснет только с рассветом…

>Маленькая Мадьяра всегда сильно отличалась от своих сверстников, в ней не было той утонченности, присущей урланам, Лесному народу. Крепкое смуглое тело и черные вьющиеся волосы выдавали в девочке человеческую кровь. Только глаза, необъяснимой зеленой глубины, не оставляли никакого сомнения, что перед вами Дочь Леса. Ее отец был человеком. Такое случалось крайне редко. Людям не было хода в Пограничный лес, так же, как и урланкам нельзя было перейти границу в человеческий мир. Иногда урлане-мужчины уходили из рода к людям, а потом Лесному народу случалось принимать к себе полукровок из соседнего мира, но не часто полукровки рождались здесь, в Пограничном лесу. Однако бывают в мире исключения, и Мадьяра была первейшим доказательствам того.

Она росла вместе с детьми Пограничников и больше любила мальчишеские игры в поиски сокровищ и в путешествия в Потусторонний мир. Особенно ей нравилось играть в охотников, наверно именно поэтому Мадьяра никогда не сомневалась, кем будет, когда вырастет.

Хотя охота считалась неженским занятием, старейшины не препятствовали желанию Мадьяры. Они понимали, что ее век будет куда короче, чем у других, просто потому, что она полукровка. Это помешает ей создать нормальную семью, а значит, почему бы девушке не посвятить свою жизнь тому, что ей нравится.

Сначала темноволосая зеленоглазая охотница несколько смущала ее соратников, особенно молодых. Но не в первый раз девушка-полукровка живет и работает с Лесным народом, да и характер у нее был куда проще, чем у чистокровных урланок. Молодые охотники не скрывали своего интереса к Мадьяре, но она была непреклонна. В конце-концов, девушке надоело это навязчивое внимание, и она отказалась охотится в группе.

Охотница-Мадьяра стала одиночкой, наверняка, лучшей в своем деле в обоих мирах. Нет, поначалу, ей не везло на охоте. На нее в лесу всегда выходили самые свирепые хищники обоих миров. Бурые медведи, снежные львы, рыжие волки считали ее скорее добычей, нежели охотником, и нападали, безжалостно. Только благодаря горячей человеческой крови в жилах и огромному желанию жить Мадьяра умудрялась одолеть зверей, превосходивших ее силой в десятки раз. Она приползала домой, изнывая от ран, несколько раз ее находили в лесу полумертвой, но даже тогда она сжимала в руках богатую добычу, чье мясо и шерсть ценились невероятно высоко.

Сила жизни в Мадьяре была необыкновенна. Каждый раз она быстро оправлялась от ран и вместе с новой порцией шрамов получала опыт и умение сражаться. В конце-концов, настал тот переломный момент, когда ни один зверь уже не мог застать девушку врасплох. Мадьяра уже не приносила домой новые раны, но приносила добычу.

Однажды случилось так, что ее добычей стал не совсем зверь – Мадьяра убила ворлока. Ни один из урлан за всю историю существования Границы не мог похвастаться тем, что одолел ворлока. Ворлоки – гости из Потустороннего мира, нежеланные гости. Эти странные существа сочетали в себе огромную звериную силу, сквозившую во всем их облике, и еле уловимое, но бесспорное присутствие души и разума. Именно поэтому они были самыми опасными противниками. Лесной народ точно знал одно: охранный знак, сложенный из пальцев, защитит от ворлока, а применивший оружие погибнет в его когтях. А вот Мадьяра не погибла. Нарушая вековую традицию, она убила зверя и знала, что сможет убить еще.

Охотница-Мадьяра стала решением огромной проблемы, связанной с созданиями потустороннего мира. Она стала охотится на ворлоков, и ей это было неожиданно легко. Вот только иногда звериные глаза смотрели на охотницу слишком по-человечески.

Когда количество убитых ворлоков перевалило за сотню Мадьяра поняла, что с ней произошли огромные перемены. Мало того, что силой и ловкостью она могла поспорить с любым зверем, так еще и странные провалы в памяти: мадьяра не могла вспомнить, что она делала прошлой ночью. Зато это знала другая Мадьяра, та, что начинала действовать лишь с приходом темноты…

На границе рыжего круга света проявились очертания могучего существа. Мадьяра разворошила угли, чтобы костер приугас, и ворлок смог подойти ближе. Он был куда больше зверь, чем сама Мадьяра, и опасался огня. Ворлок подошел и положил большую лохматую голову на колени охотницы. Мадьяра начала гладить и теребить густую черную шерсть на его загривке. Звуков по-прежнему не было слышно, но охотница знала, что зверь сейчас глухо урчит от удовольствия. Она улыбнулась, у нее на коленях сейчас лежало до недавнего времени единственное в мире существо, которого она любила. До недавнего времени, потому что в прошлое полнолуние у Мадьяры появились детеныши…

Охотница-Мадьяра, в теле которой теперь жили и зверь, и человек, с трудом справлялась со своей жизнью. Днем она продолжала охотиться на ворлоков, а ночью сама становилась одной из них.. самое ужасное было то, что ночная Мадьяра помнила все то, что делала днем – кровь убитых братьев и сестер жгла ее руки. Но ночная жизнь была охотнице больше по душе. В темноте перед ней открывались просторы Пограничного леса, его невидимая урланам жизнь. Ворлоки принимали Мадьяру как свою, не упрекали за убийства, которые все еще продолжались, она нашла здесь свою семью. Совсем тяжело стало, когда охотница поняла, что у нее будут щенки.

Теперь каждую ночь, незадолго до восхода солнца Мадьяра убегала так далеко в чащу леса, чтобы Мадьяра-человек за день не смогла дойти обратно. Не понятно, как ей удавалось обходиться почти без сна, но так продолжалось до самого рождения детенышей и еще месяц после. Но прошлой ночью Мадьяра убежала недостаточно далеко. Днем охотница нашла свое же логово, и только наступившие сумерки спасли детенышей и их отца от неминуемой гибели. Однако завтра днем их не спасет уже ничего. Теперь местоположение логова знают обе Мадьяры…

Костер совсем потух, только редкие звездочки красных углей тлели на земле. Мадьяра встала, разбудив задремавшего у нее на коленях ворлока. Нет, она не могла себе позволить принести смерть ни ему, ни тем зверенышам, что спали сейчас под укрытием черных елей.

Охотница посмотрела вдаль, где бесконечная чернота неба и просторы Пустоши разделялись тонкой светлой полоской горизонта. Это не был признак скорого рассвета, это просто еще одна прихоть пограничного мира. Что было там, за Пустошью, никто не знал, а те, кто захотел узнать, ушли и не вернулись. На линии полного решимости взгляда Мадьяры возникли темные глаза ее любимого. Ворлок поднялся на задние лапы и загородил дорогу к горизонту.

«Не уходи,» - говорил взгляд зверя. Мадьяра прижалась к широкой черной груди, уткнувшись лицом в мягкий мех. «Я должна, пойми. Я так решила,» - думала она, зверь ее слышал. Ворлок крепко прижал охотницу к себе, тяжело вздохнул и отступил, опустившись на четыре лапы. Он все понимал, понимал, что не сможет защитить детенышей от дневного воплощения их матери, не под силу. Мадьяра в последний раз погладила его по голове и позволила своему телу принять звериное обличье…

Луна светила все так же. Она опустилась чуть ниже к горизонту, но до рассвета было еще далеко. Могучий и грациозный зверь мчался прочь от Пограничного леса, не слыша во власти Пустоши ни звука своих гигантских прыжков, ни стука собственного сердца. Она не сбавит скорости, не повернет, а будет стремиться к светлой полоске между небом и землей до тех пор, пока не достигнет ее, или пока не разорвется от усталости сердце, и не важно звериное оно или человеческое.

Гибель Свободного Города

Sat, 12 Jul 2008 09:01:20 GMT

Так. Стало быть, бой… Он будет последним, я знаю…

Последним для этой войны и меня.

И плакаться некому я завтра иду умирать.

Кому же еще как не мне?! Все, кто были сильней и смелей, давно уж покинули нас. Кто пал в пылу битвы свой город и дом защищая, кто предал, ушел, лучшей доли желая найти.

Наш Город был обречен…

…Еще в самом начале войны.

Наш Город, Свободный, он так и зовется. Мы вольные жители знали, что значит счастье! Нам солнце ярче светило. С востока и юга граничило с нами одно королевство, а на север и запад, без края, тянулись лесистые горы, свободны от всяких хозяев. Хранило покой наше войско из лучших из лучших, пять сотен воинов, сыны и дочери Города. Эйсталла вела их умело в бою, ее любили они как сестру. Не много защитников наших, но столь же марангов там было, сколько людей. Маранги воистину дивные звери! Умом и душой людям ни в чем не уступят, но в месте с тем силой владеют огромной. И нет преград для их клыков и когтей.

Не было равных нашему войску на всем континенте, и не было в мире города богаче, чем наш! Зависть затмила умы наших ближайших соседей, и тучи закрыли солнце – война…

Наш Город до сих пор не знал поражений! Маранги и люди хранили свободу его, покуда на помощь врагам не пришли, вдруг, драконы, по своей ли охоте иль нет – не так уж и важно теперь.

Маранги, бесспорно, могучие звери, но где им сравниться с горячим дыханьем драконов!

Погибли…И люди и звери… Последние воины пали вчера.

Сегодня на бой вышли все, кто оружие смог удержать: матери наши, старшие братья и сестры, почтенные старцы и супруги их. Никто не вернулся.

Вот он, Свободный Город мой! Так пусто и тихо кругом. Вот и все, кто остался в живых: дети и я.

Я – эйсталлы младшая дочь. Власть над войском и Городом ко мне перешла, по закону. Мать и сестры мои – мертвы. Но нет больше воинов, лишь дети.. А Город остался. И сдаваться нельзя! Потому что как только отдам я свой Город на милость врагам – исчезнет Свободы последний оплот, и основание мира, пошатнувшись, расколется и рухнет в хаос вселенной, все на свете с собой увлекая. Погибнет наш мир. Не я это придумала, и не предки мои, это было известно всегда, с тех пор самых давних, как слово «свобода» на свет появилось.

Сдаваться нельзя, я – эйсталлы последняя дочь. Лет мне не много, и сил не хватает, чтобы меч моей матери в руках удержать. Но знаю, что в городе нашем не найдется кого-то сильнее и старше меня.

Свободного Города дети, не много их, не плачут, молчат. В глазах нет и признака слез. О, горе великое, война! Ты сделала детские сердца тверже камня, а мне право дала посылать их на смерть! Но Город не может сдаться.

Завтра, лишь только солнце взойдет, мы выйдем на стены крепости и пойдем в этот бой, последний.

Да, вот оно, солнце! День наш последний настал. Тяжек мой меч, кольчуга моя тяжела, но не согнусь. И матери плащ, в три ворота черного меха священных марангов, знак предводителя войска, одену – пусть видят враги!

Что ж, в бой! Но не трогайте трубы! Не стучи, барабан, и колокол медный, молчи!

В полнейшей тиши, в рассветной розовой дымке мы выйдем на стены – последние свободные люди.

В то утро, когда великий Тиран готов был уже праздновать свою победу над миром, войско рабов и драконов держало в кольце бастионы Свободного Города. Здесь был конец обитаемым северным землям, здесь был конец территорий под властью Тирана.

- Последний Город сдастся сегодня мне или разрушен будет. При исходе любом я сегодня одену корону властителя мира. Так что ж, мои воины, выбор у вас небольшой: погибнуть в бою.., - тут Тиран ухмыльнулся, подумав, что вряд ли, - иль с победой вернуться домой и служить мне, как я того пожелаю. Не будет для вас лучшей доли. Вперед! Пусть узнают, что значит противиться воле моей! – сказал он и стал ожидать движения войска.

Но как камень застыли солдаты и держат на привязи жутких драконов, в полном молчании смотрят на город.

- Там дети, хозяин, - кто-то шепнул. – Дети на стенах.

И Тиран обернулся, в рассветном рыжем сиянии весь Город был виден, детально.

На стенах и башнях из белого камня и стали стояли, держа наготове кинжалы, дети. Тишина висела над всеми. Сверкали на солнце шлема и кольчуги, чешуйки драконов огромного войска. А там, против них, вышли люди без щитов и доспехов, они просто не в силах носить их тяжелый металл.

- Это безумие! – ропот по войску прошел. – В бой не взяли лишь тех, кто еще не умеет ходить!

- Да, безумие, -ухмыльнулся Тиран, - и дети, безумцы, решили, что голосу сердца станет внимать Тиран! Не будет пощады! Что мы станем безумцев растить?! И отпрыски непокорных народов должны быть мертвы, ибо кровь непокорная в жилах у них - пожалеешь сейчас и свергнут тебя через время.

- Что ж, воины, - к войску Тиран обратился, - я вами весьма недоволен. Что? Слово мое ничего уж для вас и не значит?! Кто не станет в атаку идти, тому трусом и предателем зваться отныне. И не будет забыт ни предатель, ни родные его, все смоют позор с герба своего кровью.

Не дав опомниться растерянным солдатам, вознес Тиран к небу кольцо с пламенеющим камнем – покорно склонили драконы змеиные головы, и вырвав тяжелые цепи из человеческих рук, метнулись вперед. Сколь страшен был их устремленный полет, столь же красив. Исчез Город в пламени, страшном бездымном, и метались крылатые тени драконов, желающих крови и смерти во имя Тирана.

Когда все погасло, и, оплавлены, стены застыли подтеками железа и камня, Тиран въехал в Город… Ничто уж ему не мешало.

Был Город пустынен и тих, лишь ветер трепал серебристые флаги. Нет, он не сдался, он умер, как от кровопотери умирает человек.

Вот дворец – погибшей эйсталлы дом.

- Я первый войду, - сказал Тиран, - и один.

Послушно слуги его отступили.

И в доме эйсталлы, в парадном зале увидел Тиран строгий трон, а на нем…Тиран отшатнулся сначала, потом присмотрелся и понял – перед ним последний житель Свободного Города, девчонка еще, лет 15, не больше, живая. Была бы красива собой, если б не ожег на лице до самой кости, опаленные волосы и шуба на ней. Нет, не шуба, а обугленный плащ из меха священных марангов – знак высшей власти в этом дворце.

Я не помню сама, как сюда добралась, как удалось мне упасть со стены и остаться живой и добычей не стать для драконов. Сюда, на трон моей матери, что жесток был, но воспоминаниями держал мою жизнь. Я ждала, что ворвутся солдаты, и погибну я здесь в тронном зале, я чуяла как промокает от крови черный мех моего плаща. Но он один вошел и смотрел на меня, он не был похож на наших мужчин – слишком белая кожа, слишком тонкие руки, и глаза – лилового цвета в пушистых ресницах.

- Бедная девочка, - он подошел, положил свою руку на лоб мой обожженный, под ладонью его моя боль утихала.

- Я знаю, - продолжил он, - смерть – это все о чем ты мечтаешь сейчас, но, поверь мне, нельзя умирать. Ты последняя, кто остался в живых из могучего рода, общий язык находившего с нами, марангами. Предки твои, Свободные люди, жили в горах и Город Свободный построили сами. Потом сюда многие съехались с окрестных земель, но эйсталлами были всегда потомки тех самых первых людей. Запомни, нельзя, чтобы род ваш прервался. Ты выжить должна, и дети твои, однажды, Город построят вновь. Не так уж важно, кто их будет отец, твоя кровь заговорит в них сильней.

- Послушай, - его прервала я (О, Боже! Как больно мне говорить!), - какие же дети быть могут?! Ведь я, даже если сейчас не умру, то меня убьют позже или скормят драконам!

- Не бойся. Все будет. Сюда идут – мне пора. – сказал он и сгинул.

Тиран подошел к подножию трона. Девчонка в плаще гордо выпрямилась, едва скрывая невыносимой боли гримасу, и застыла, смело и прямо глядя Тирану в лицо, молча.

И сила и власть была в ее взгляде, Тирана задели ее золотые глаза.

- Однако ж, воистину, ты дочь своей матери и править могла бы не хуже ее. Но теперь уж не важно все это. Знаешь, а я подарю тебе жизнь. Пойдем, ты жить будешь со мной во дворце.

Руку протянул Тиран, желая увести свою новую пленницу прочь. Всех сил остатки собрав, найдя в складках плаща рукоять боевого кинжала, рванулась вперед эйсталлы последняя дочь, полоснула со злостью клинком по ладони Тирана, протянутой ей, и упала на каменный пол без сознанья.

- Воистину, дочь своей матери, - промолвил Тиран, платком рану на руке прижимая. Поднял с пола почти невесомое тело, укрыв заботливо подолом плаща своего.

Удивлены были слуги, увидев повелителя с почти бездыханной ношей на руках.

- Вот вам, лекари-кудесники, задача. Девушка эта женой моей стать должна. Жизнь и силу верните ей, она сына родит. Величайшим из великих будет ребенок наш.

А Город.. Город пусть остается как есть. Кто жить в нем захочет – пусть найдет себе другое желанье. Пусть не ступит нога моих подданных в это проклятое место, где дети сами решили выйти на смерть, а ведущая их оказалась прочнее гранитного сердца, что бьется в груди моей чаще, чем прежде теперь.

А ночка выдалась лунная

Wed, 25 Jun 2008 21:55:08 GMT

Что вы скажете, если глубоко после полуночи на пороге вашего дома появится ваша пятнадцатилетняя дочь, вся в крови и с диким блеском в глазах?...

А ночка выдалась лунная. Серебристый свет искажал привычные очертания домов, а от кустов и деревьев ложились очень четкие, почти осязаемые тени. Одинокая фигура старалась держаться подальше от этих густых теней, двигаясь преимущественно по самому центру дороги. Машин в это время все равно уже нет, да и лучше не надо. Ничего хорошего от припозднившихся водил, как правило, ждать не приходилось. Девушка куталась в свой короткий плащ, проклинала слишком высокие и неустойчивые каблуки сапог и заодно свою неосмотрительность и беспечность. Слишком неосмотрительно и беспечно было возвращаться домой в одиночку в это время. «Нет, папа, не надо меня встречать, я доберусь!» - передразнивала она сама себя, - «Ну что ты в самом деле! Я же не маленькая!» Вот иди теперь одна, немаленькая! Шарахайся от каждого шороха, гони из головы подробные воспоминания всех сюжетов просмотренных тобой ужастиков и сводок криминальных новостей. И дорога-то, как назло, мимо «исторического центра», который сейчас представлял собой несколько улиц с нежилыми полуразрушенными зданиями начала 20-го века. Замечательное место, днем в солнечную погоду, а сейчас идеальные декорации для новой экранизации бульварного кошмарика вроде «Крысы-мутанты возвращаются или тысяча и один обглоданный труп в подвале старого дома»

Какое-то существо метнулось с затененной стороны дороги через полосу освещенного луной асфальта и скрылось в подвальном окне дома напротив. Девушка вздрогнула и резко остановилась. А вот и, собственно, крысы… Стоять столбом на дороге смысла не было, тем более здравого. Не смотря на бешено колотившееся сердце, путь был продолжен не торопясь и очень настороженно.

Надо было чем-то занять мысли. Интересно, а почему фонари не горят? Ах, да, папа же говорил, датчики общей освещенности. Видимо свет луны был на столько ярок, что чуткая техника приняла его за наступившие утро. Наверно, так даже лучше. Дополнительные источники освещения давали бы дополнительные тени, причем весьма странных очертаний, было бы еще страшнее. А еще этот жуткий звук, который издают эти фонари. Такое однородное гудение, немного с треском. Все ночные кошмары с атмосферой не-понятно-откуда-грозящей-опасности никогда не обходились без этого звука. Хорошо, что фонари не горят, света и так достаточно.

Показались родные многоэтажки, вон там окно светится, мое, скоро буду дома. То что, идти осталось совсем не много, прибавило сил и, отчасти, развеяло страхи. Девушка никак не подозревала, что именно эта секундная потеря бдительности позволит тем, кто уже за ней следил, подойти так близко. Чьи-то руки, сдавившие грудь и крепко зажавшие рот, отвратительный смешок над самым ухом, потом бесконечная слабость и багровая темнота в глазах…

Когда она очнулась, то болело все, что только могло. Такая уже знакомая боль. Вывернутые и вставшие на место суставы, сведенные от перенапряжения мышцы и вкус крови во рту. Причем девушка знала, что кровь эта не ее.
Глаза ей открывать не хотелось, она знала что увидит, но не выбираться же отсюда на ощупь. Тем более, что даже не понятно откуда это «отсюда». Так что глаза пришлось открыть. Да, она знала, что увидит. Два трупа с немногочисленными, но однозначно смертельными, рваными ранами, хорошо хоть, что не обглоданные, как в прошлый раз. Совсем молодые парни. Вон тот даже симпатичный. Был. Ну зачем им надо было подстерегать кого-то на темных улицах? Не повезло вам, ребята… Если бы я хотя бы могла это контролировать, то не убила бы. Покалечила, но не убила…

Девушка отвернулась, не желая больше видеть истерзанных тел. Все это было очень неприятно, каждый раз. И дело даже не в физических ощущениях, суставы болели все меньше¸ с каждым новым таким случаем, а в том, что ей абсолютно не доставляло удовольствия убийство, пусть даже не особо хороших людей. Думаю, что когда перевалит за пару сотен раз, то я вообще не буду чувствовать боли, но отвращение к своим поступкам никуда не денется. Что мне, интересно, сказать родителям, когда я заявлюсь домой в таком виде? Все пальто в крови, каблук сломан, сережка потеряна, правая, жалко, их мама подарила. Бред какой-то! Что за мысли?! Тут два мертвеца! Кстати, очень гармонично вписались в интерьер. Ну да, эти полуотодранные обои, остатки паркета на полу, окна без стекол, но с причудливыми переплетами. В одно из окон все так же просматривалось окно родного дома, светящееся в ожидании загулявшейся дочки. Много, много кровавых следов на полу. Танцевала я тут, что ли? Еще вот так фигурно разбрызгать кровь по стеночкам, вертикальными полосочками и будет замечательный интерьерчик в стиле в«Ампир». Да что же это такое?! Совсем дурная становлюсь после таких моментов! От крови эйфория нездоровая начинается. Все. Спокойно.

Девушка выбралась из развалин обратно на улицу. Поломанный каблук мешал идти. Одно легкое движение пальцев и еще, и можно продолжать путь. Теперь почему-то совсем не страшно. Ха! «Почему-то»… Поднятый с дороги обрезок арматуры был небрежно согнут «восьмеркой», в пальцах еще осталась нечеловеческая сила, и выброшен, не глядя за спину. Звон бьющегося стекла (что там еще были целые стекла?) разбудил бродячих собак, и они залились оглушительным в ночной тиши лаем. Тихо, шавки, не нарывайтесь. Ночка сегодня выдалась лунная.

Что вы скажете, если глубоко после полуночи на пороге вашего дома появится ваша пятнадцатилетняя дочь, вся в крови и с диким блеском в глазах?

- О! Дочь явилась. Видок у тебя, надо сказать…
- Пап, я тебе все объясню.
- Не надо мне ничего объяснять. И так все знаю – ночка сегодня лунная.

Я видела...

Sun, 22 Jun 2008 19:58:56 GMT

Я видела небо, его горизонты перепачканы дымом далеких пожарищ.

Я видела ангелов, их белые крылья лежали в пыли привокзальных газонов.

Я видела море, его побережье усеяно тушками тварей земных.

Я видела горы, их немые утесы пробиты насквозь армадой туннелей.

Я видела звезды, они были написаны краской, да так, что светились ярче живых.

Я их рисовала, пытаясь поверить, что мир сделают лучше рисунки мои.

Мои звезды сияют у меня на ладони, никто не увидит их призрачный свет.

Я свой путь осветила вперед на полшага, мне хватит и этого чтобы дойти.

Почти персидский Кот

Wed, 04 Jun 2008 20:40:11 GMT

Когда солнечный зайчик ближе к вечеру дополз наконец до экрана монитора и сделал все на нем отображающееся совершенно нечитаемым, она разрешила себе оторваться от работы, решив, что на сегодня уже хватит. В конце-концов воскресенье тоже когда-то должно начаться, хотя бы и на закате. Она несколько раз нагнула голову в разные стороны, чтобы размять шею, и выключила компьютер. В квартире стало вдруг необыкновенно тихо, даже слишком.

- Кис-кис? – неуверенно позвала она.

- Мяу! – отозвалось где-то в коридоре, и через минуту в дверном проеме появился пушистый, почти персидский, зверь, в простонародье именуемый Кот. Кот остановился на самом краешке ковра, пригладил языком шерсть на плече и вальяжно направился к хозяйке. Хозяйка, успокоенная наличием в доме еще живого существа кроме нее, потянулась сильно отклонившись и прогнувшись назад. Она в очередной раз забыла, что ее любимый стул на колесиках совершенно не выносит такой гимнастики. Вспомнила уже на полу, падать невысоко и не больно, тем более что на ковре специально для таких случаев лежал большой плюшевый медведь, но грохот всегда получался отменный. Кот от неожиданности подпрыгнул вверх на полметра и, не успев как следует приземлиться, забился под стул, только глаза светятся. Девушка отодвинула подальше медведя и подлый стул, медленно провела рукой по ковру: чуть подвинуть и замереть, подвинуть и замереть. Кот напрягся, припал к полу и чутко следил за рукой своими темно-зелеными в темноте блюдцами глаз. Игра продолжалась: чуть подвинуть руку и замереть, легко постучать пальцами по полу, бесшумно. Нервы на пределе, готова в любую секунду отдернуть руку, стараясь верить в быстроту собственной реакции.

Куда уж ей ровняться с Котом! Тигриный прыжок и цепкие лапы обняли руку. Зверь коснулся зубами запястья, совсем легко, иначе он рисковал получить тапком по заду. Теперь если потянуть руку к себе, то этот пушистый ком с горящими глазами будет волочиться следом, не разжимая лап и не смыкая зубов. Хозяйка улыбнулась, свободной рукой резко перевернула зверя пузом кверху и начала это самое пузо гладить.

- Мау! – возмущенно завопил Кот и начал резко и злобно отбиваться задними лапами, однако ж по-прежнему не выпуская когтей. Девушка, смеясь, еще некоторое время держала извивающегося в бешенном восторге зверя, а потом разжала руки, выпуская сгусток шерстисто-кошачьей энергии на свободу. Она встала на четвереньки напротив Кота и пыталась копировать кошачью боевую стойку. Медленно начала обходить животное справа, пристально глядя в желто-зеленые глаза. Кот припал на задние лапы, воинственно размахивая хвостом. Уши торчком, глаза горят – это уже не шутки.

- Фффхххшшшххх!!! – зашипела на него хозяйка. Кот опешил на мгновение и предпочел снова ретироваться под стул, замышляя недоброе. Хозяйка поняла, что переборщила, начала составлять план побега на диван, чтобы убрать голые ноги из зоны поражения. Кот похоже разгадал ее замысел, зашипел и припал на передние лапы. Очень кстати подвернулась чья-то футболка, она была немедленно намотана на руку, так чтоб ни когти ни зубы не причинили вреда – ну все, Кот, теперь ты мне не страшен!

Зверь тут же успокоился, посмотрел на хозяйку, склонив голову набок, и, решив не идти на провокацию, вылез из-под стула и гордо прошествовал мимо. С ярким выражением охотничьего азарта на лице девушка схватила Кота и прижала его к себе, зарывшись лицом в теплый мех на загривке. Кот сделал вид, что умер, только слегка подрагивающий хвост выдавал его. Но тонкие руки гладили его по бокам, спине, чесали за ухом и под подбородком. Хозяйке еще почему-то хотелось укусить зверя за ухо, но она сдерживалась. Такой военный маневр был обречен на победу. И вот, полная капитуляция – Кот нагло развалился на коленях и мурчит густым басом. Довольная победой, девушка продолжает гладить и теребить мягкую шерсть, получая от этого не меньшее удовольствие, чем сам Кот.

Совершенно разомлев, Кот выпускает когти и сжимает лапу, медленно и нежно, несколько раз подряд. Поморщившись, хозяйка ставит между своим животом и когтистой лапой ладонь, все-таки не так чувствительно, но с колен проказника не сгоняет. Кот одобрительно открывает один глаз, потом второй, укладывается поудобнее и не спускает с хозяйки влюбленного взгляда. В рассеянной задумчивости, девушка рассматривает устройство кошачьих лап – если нажать на подушечку, то появятся сразу все коготки. Есть – нет, есть – нет… Кот продолжает снисходительно мурлыкать, делает вид, что его совсем не интересует, что там делают с его лапой, главное чтоб гладить не перестали.

Гладить не перестанут… Блин! Телефон, зараза. Хозяйка перехватывает зверя так, чтоб уместился на одной руке, и вместе с ним идет к телефону, тяжелый. Кот ревниво смотрит на пиликающую трубку, которая посмела отнять у него внимание человека.

- Да? – она взяла трубку, - Да, Привет. Нет.. Может в другой раз? А? Ну, не то чтобы занята, но... да. Нет. давай потом. Ага. все, ну меня тут... ммм... мама зовет. Ага, счастливо. Я тебя тоже…, - кладет трубку, - наверное…

С тоской смотрит на Кота, ища сочувствия. Кот отвечает ей хмурым взглядом: «Глаза грустные, хозяйка, значит помочь надо». Он сворачивается клубком на груди и начинает издавать самое низкое мурлыканье, на которое способен.

Хозяйка закрывает глаза, стоит так минут пять, прижав Кота к груди, собирается с мыслями. Потом она берет телефон и перезванивает:

- Слушай.. Да, привет еще раз… А? Нет, я не передумала.. Я давно хотела тебе сказать…, - Кот оскорблено фыркает и спрыгивает на пол. Секунду он внимательно смотрит, потом отходит в угол комнаты, сворачивается клубком и наблюдает.

-…Я хотела тебе сказать, - она набрала побольше воздуха, - А не пошел бы ты? Да-да, нет, ты не ослышался. Ты мне знаешь уже где своим самолюбием сидишь?! Вот СЕБЯ и люби! Ну и Свету еще… или Машу.. или как их еще там у тебя зовут. А мне, пожалуйста, больше не звони. Да. Это мое окончательное решение.

Положила трубку, поискала взглядом Кота. Кот подошел и ткнулся головой в ногу: «Хозяйка расстроена?». Девушка села рядом на пол, дотронулась своим носом до кошачьего:

- Нет, хозяйка теперь свободна.

«Я, конечно, не могу помочь, но поддержать – это тоже не мало. Где там мое место на коленях?», - прыжок с пола прямо на колени, немного потоптался, свернулся клубком, стрельнул хитрым глазом, засыпает.

Хозяйка аккуратно дотянулась до книжки на столе, не потревожив зверя. «Минимум полчаса безмятежности гарантировано» - подумала она, глядя на выдернутый из сети телефон, - «…жаль, что в это время в городе уже нет пробок.»

Кот выпустил когти, слегка вонзил их в колено, вытянул лапы и зевнул во все пятьсот двенадцать. Хозяйка ласково и тихонько хлопнула его по загривку – спи уже давай. Кот извиняясь лизнул палец и закрыл глаза.

Блаженное состояние покоя было здесь и сейчас, остальное пока было не важно.

Моему дорогому серийному убийце

Wed, 04 Jun 2008 20:38:45 GMT

Спасибо тебе, что убил во мне человека. Сама бы я, пожалуй, не решилась этого сделать. А так, я теперь легка и вездесуща. Почти всемогущая и могу отблагодарить тебя. Возместить, хоть как-то, часть души, которую ты потерял убивая меня..

Вот только одна деталь, ты же думал, что убьешь меня всю. Так было со всеми, кого ты лишал жизни раньше. Но в этот раз тебе повезло, и я смогу ответить тебе добром на добро. Только что же мне дать тебе? Ведь у меня нет ничего, кроме моего мертвого тела, но им ты можешь располагать полностью. Посмотри, оно еще даже тепленькое. Правда открытые раны на нем смотрятся не очень опрятно, но кровь уже не идет. Кожа побледнела, но так даже лучше, правда? Глаза закатились, но ты же помнишь какого они цвета.

Давай-ка я подарю тебе поцелуй.

Ну что же ты пятишься от меня? В твоих глазах – страх? Ну не бойся, это же только поцелуй. Ну вот, вот так, аккуратненько… Да… Молодец, почти не сопротивлялся. Слушай. У тебя, кажется, сердце перестало биться… Ну да, точно перестало! Это с тобой бывает? Эй! Ты чего молчишь?! Ответь!...

Ну вот, а ты уже начал мне нравиться…

Сотворение пространства

Wed, 04 Jun 2008 20:36:10 GMT

Один к одному, один к одному... белый тяжелый кирпичик ложится рядом с таким же, но красным кирпичиком, выдавливая полоску белого с серебринкой раствора. Кирпичики гладкие, приятные на ощупь и хорошо умещаются в ладони. Они теплые, гораздо теплее, чем хрупкие руки, которые их укладывают. Полупрозрачные тонкие руки эти принадлежат богу. Скорее даже богине. Потому что она говорит о себе в женском роде, видимо по-привычке.
Богиня складывает кирпичики разных цветов, сооружая конструкции, которые люди назвали бы стенами. Только стены эти были совершенно неожиданной формы: то извивались как змеи, то резко ломались, изменяя направление, то повисали причудливыми арками. Единственное было точно ясно, что внешний контур этого творения замкнут и не имеет дверных проемов или чего-то похожего на них.

- Ты уверена, что миры строят именно так?

- Меня так учили.

- Но это было давно. В прошлой жизни. И я сомневаюсь, что тебя могли научить строить миры там.

- Меня учили создавать пространство.

- Тогда продолжай. Хотя, право слово, я не знаю, что из этого выйдет. У нас здесь еще не было богов с таким подходом к созданию миров.

Богиня улыбнулась:
- У вас не было богов-архитекторов. творение

Подари мне кинжал

Wed, 04 Jun 2008 20:33:37 GMT

Подари мне кинжал. Настоящий, боевой. На его клинке мечутся бликами души невинных и виноватых, которые он вынул из горячих человеческих тел. Рукоять давно почернела от крови врагов и предательства друзей, что вогнали его в спину хозяину, мертвому рыцарю неизвестных земель. Эфес погнут ударами тяжелых мечей, растерял драгоценные камни, сиявшие когда-то в хитросплетенном узоре. Подари мне его и не говори, что это страшное оружие не для юной девушки.

Подари…, и я буду хранить его и беречь как святыню, буду поить его холодом лунного света в полнолуние и жаром солнца в полдень. Я буду петь ему старые песни, а он расскажет мне историю каждой царапины на лезвии. Я доверюсь ему, и кинжал станет мне другом. Он станет моим оберегом, и если вдруг, когда-нибудь, ты предашь меня, и мое место займет другая женщина, то мой кинжал вырежет ее из твоего сердца, выльет твоей алой кровью всякое чувство и воспоминание о ней.

И тогда.. я буду просить свой оберег о последнем одолжении: пусть моя душа, блуждая по холодным граням его лезвия, никогда не повстречает твою, потому что предательства не прощает даже любовь.

1 февраля 2007